СТРАХ ТЕМНОЙ ВОДЫ. *. Я всегда так боялась воды незнакомой
СТРАХ ТЕМНОЙ ВОДЫ
*
Я всегда так боялась воды незнакомой,
этих темных озер, их неведомой сверхглубины,
отзвук синего леса ложится чаконой,
затихающей до весны.
Я коснусь обнаженной стопою темного ила,
и вода, ледяная вода, прикасается к телу,
я забыла уже, я забыла уже, я забыла,
как любила тебя, как любила тебя, как хотела.
*
Эти клочья, эти неясно-белые клочья
обессилевшего тумана, что умер ночью,
эти медные листья глухие.
Были я
и
ты
и
бездна болот ленинградских,
высоты над непролазными топями,
Окропиши мя иссопом,
и очищуся, но это не точно.
Я не умею договорить до точки.
Речь моя неокончательна,
незавершённа,
я - человек, тишины лишённый
и поэтому
боящийся
тишины.
Происходит звук, которого мы лишены
в жизни обыденной, и поэтому он страшен,
что-то вроде в воздухе красного сгустка,
что-то вроде хвои опавшей хрусткой
под шагом неровным нашим.
*
Из-за растаявшего сугроба
целится мертвый финский снайпер,
нет для него ни креста, ни гроба,
ни псалма протестантского
в терийокской кирхе,
ни камланья шаманского,
ни чернил на бирке.
*
Свет
еле слышный
неяркий,
озеро
по-здешнему ярви,
листья
на
его
дне
составляют археологический слой,
помнящий сережки берез по весне,
трупы бабочек, умерших осенью
и сухой
перечень мелких смертей,
их никуда не поместишь, поскольку в ней
(смерти) помещаются мириады
судеб листьев и насекомых.
Сделаем вид, как будто мы незнакомы
со смертью, и не существует ада.
*
Не существует ада.
Не существует.
Это я
сую в темноту - живую -
себя - в толщу воды и ила,
что поглотила
лет мои тридцать семь, - и развал, и путч,
и дефолт,
и воздух остр и колюч,
и листья лежат на дне,
и бабочки тоже на дне,
и тягучий медленный перегной.
Темная вода отогреется по весне,
но не станет живой.
*
Это мертвые женщины ходят
по стылой воде,
позади исчезают светящиеся следы,
потому что кто в воду ушел, тот отныне нигде,
потому что не тронь ленинградской осенней воды,
у нее же в озёрах отсутствует дно.
Оттого ли боялась с рождения темную воду,
так боятся из клетки шагнуть на свободу,
потому что немыслим иной
способ существованья, и тлеет неярко вода,
и у бабочки крылья плывут в набежавшей волне,
и карельская ведьма поет, и ползут холода,
нет ни смерти, ни ада, лишь листья, лишь листья на дне.
Анна Долгарева. Стихи. Подписаться.